Роботы утренней зари [ Сборник] - Айзек Азимов

— Да, но я не вполне благодарен вам за нее.

— О, я целиком и полностью доверяю своим роботам, особенно Дэниелу. Мне слишком поздно пришло в голову, что если бы я тут же не выпустил прибор, Дэниел мог бы — против своей воли или ее эквивалента у робота — сломать мне руку.

— А мне пришло в голову, что это был глупый риск с вашей стороны.

— Я тоже так подумал… пост фактум. Если хотите, швырните прибор в меня. Дэниел сразу же предупредит ваше движение, хотя и не с такой скоростью, поскольку он не получал инструкций о моей безопасности. Я надеюсь, что он будет достаточно проворен и спасет меня, но я предпочел бы не проверять. — Фастольф улыбнулся.

— А если на дом будет сброшено с воздушной машины какое-нибудь взрывное устройство?

— Мои роботы не могут защитить от всего, но подобные террористические акты невероятны на Авроре. Я думаю, мы не будем говорить по этому поводу.

— Я не буду. И у меня нет серьезных подозрений, что вы представляете для меня опасность. Я просто хотел исключить все возможности. Теперь мы можем продолжать разговор о деле.

— Да, — сказал Фастольф, — несмотря на это дополнительное драматическое отвлечение, мы все еще стоим перед задачей доказать, что умственное замораживание Джандера произошло случайно.

Теперь Бейли помнил о присутствии Дэниела. Он повернулся к роботу и неловко спросил: — Дэниел, может быть, вам тяжело, что мы говорим об этом деле?

— Партнер Илайдж, я предпочел бы, чтобы друг Джандер все еще функционировал, но поскольку он не действует и не может быть исправлен, самое лучшее — предупредить подобные инциденты в будущем. Так что разговор об этом мне скорее приятен, чем тяжел.

— Тогда, Дэниел, скажите: вы верите, что доктор Фастольф не ответствен за конец вашего друга Джандера? Вы простите меня, доктор Фастольф, за мой вопрос?

Фастольф жестом одобрил, и Дэниел ответил: — Доктор Фастольф утверждает, что он не виноват, значит, он и не виноват.

— У вас нет сомнений на этот счет?

— Никаких.

Фастольфа, казалось, это развлекало:

— Вы проводите перекрестный допрос робота, мистер Бейли?

— Да. Но я не могу полностью считать Дэниела роботом, поэтому и спросил.

— Перед любым Бюро по расследованию его ответы ничего не стоят. Его позитронные потенциалы заставляют его верить мне.

— Но я не Бюро по расследованию, и я расчищаю поросль. Позвольте мне вернуться назад. Либо вы сожгли мозг Джандера, либо это случилось благодаря редкому стечению обстоятельств. Вы уверяете, что я не могу доказать этого стечения Обстоятельств, и мне остается лишь задача доказать, что вы тут ни при чем. Иными словами, если я докажу, что вы не имели возможности убить Джандера, то у нас останется единственная возможность — редкая случайность.

— А как вы это сделаете?

— Три пункта: средство, возможность и моги в. Вы имели средство убить Джандера — теоретическую способность так манипулировать им, чтобы это привело к умственному замораживанию. Но была ли у вас возможность? Был ли робот у вас в это время?

— Нет. Он был у другого человека.

— Долго?

— Примерно восемь месяцев.

— A-а, это интересный пункт. Вы были с ним или вблизи., во время его разрушения? Короче, можем мы доказать, что вы были в то время слишком далеко от него?

— Боюсь, что это невозможно. Тут широкий интервал времени, когда это могло быть сделано. Изменения в работе не эквивалентны трупному окоченению человеческого существа. Робот либо функционирует, либо нет. Но мое пребывание в том или в другом месте не имеет значения.

— Почему?

— Мой дорогой мистер Бейли, ведь это не физическая атака вроде моего недавнего притворного нападения на вас. То, что случилось с Джандером, не требовало моего физического присутствия. Джандер мог находиться хоть на другой стороне Авроры — я мог бы до него добраться электронным путем, отдать ему приказы и вызвать умственное замораживание. Решающий шаг не потребовал бы много времени…

— Значит, — быстро сказал Бейли, — кто-то за короткое время мог бы сделать случайное движение, имея в виду нечто совершенно другое, обычное?

— Нет! Ради бога, землянин, дайте мне сказать. Я уже говорил вам, что все не так. Вызов умственного замораживания был бы долгим, сложным и извилистым процессом, требующим величайших знаний и ума, и он не мог быть сделан никем случайно. Вот если бы я желал это сделать, я осторожно вызывал бы перемены и реакции, постепенно, в течение месяцев, а то и лет, пока не довел бы Джандера до точки разрушения. И за все это время он не показал бы никаких признаков надвигающейся катастрофы, как если бы вы шли в темноте к обрыву и даже у самого края не знали, что земля вот-вот исчезнет из-под ваших ног. Таким образом, я подвел бы его к краю, и одного простого замечания с моей стороны было бы достаточно, чтобы он сделал последний шаг в пропасть. Понимаете?

Бейли сжал губы, не сумев скрыть разочарования:

— Итак, возможность у вас была, и средство тоже. Теперь насчет мотива. Может, здесь мы что-то сделаем. Эти человекоподобные — ваши. Они основаны на вашей теории, вы следили за каждым шагом их создания. Они существуют благодаря только вам. Вы назвали Дэниела своим первенцем. Это ваш и творения, ваши дети, ваш дар человечеству, ваш шаг к бессмертию. Зачем бы вам уничтожить эту работу? Зачем вам разрушать жизнь, созданную чудом вашей мыслительной работы?

Бейли сам чувствовал, как растет его красноречие, и на миг вообразил себя обращающимся к Бюро по расследованию.

Фастольф улыбнулся: — Ну, мистер Бейли, вы ничего об этом не знаете. Как вы можете утверждать, что моя теория — результат чуда мыслительной работы? Может, это просто тупое продолжение уравнений, чего никто не потрудился сделать до меня?

— Не думаю, — сказал Бейли, стараясь остыть. — Если никто, кроме вас, не понимает позитронного мозга настолько, чтобы иметь возможность его разрушить вряд ли кто-то, кроме вас, может его создать. Вы будете отрицать это?

— Нет, не буду. Однако, мистер Бейли, ваш тщательный анализ делает ситуацию только хуже для нас. — Лицо Фастольфа стало угрюмым. — Мы уже согласились, что лишь у меня одного были средство и возможность. Случилось так, что у меня есть и мотив, самый лучший в мире, и мои враги знают это. Как мы докажем, что я этого не сделал?

Лицо Бейли исказилось от злости. Он прошелся по комнате, повернулся и резко сказал: — Доктор Фастольф, мне кажется вы находите удовольствие в том, чтобы разочаровывать меня.

Фастольф пожал плечами. — Ни какого удовольствия. Б просто представил вам проблему, как она есть. Джандер умер смертью робота от чистой неопределенности позитронного течения. Поскольку я знаю, что я ничего не сделал для этого, я знаю, как это могло быть. Однако никто не верит в мою невиновность и косвенно все указывает ка меня, и этого мы не должны забывать.